Он улетал под облака, Пел соловьиною свирелью, Он был, как буйная река, И плакал раннею капелью.

И ты, любимая, дрожа, Ладони смежив, прошептала: - Ты знаешь, чья это душа Нам так возвышенно играла?

Мне кажется, что ты и я, Проникли в тайну исчислений И, по законам бытия, Должны исчезнуть во Вселенной.

Но что-то не сложилось там, Мы снова в нашем измереньи. И то же место, тот же храм, И тех же звонов песнопенье...

Но в мире горестей не счесть. У древних стен народ скопился, И поплыла худая весть: - Упал звонарь! Звонарь разбился!..

Мы шли, не чувствуя земли, Толпа нас тесно обнимала. А впереди его несли, Рука безжизненно свисала.

Крик женщин, плач, протяжный стон Соединились в скорбном вече. Но возродился прежний звон, И сами возгорелись свечи.

Остановился Крестный Ход. Все взоры к небу устремились. В оцепенении народ Смотрел, как колоколы бились.

А мы на звонаря глядим, Никак не можем оторваться. Тем звонарем литейщик был, Который должен там остаться.

Так вот кто нами управлял! Так вот в ком сила притяженья! ...Мир и беспомощен, и мал Перед игрой воображенья.

А звон гудит - дин-дон, дин-дон! Кричит, как алчущий в пустыне. Литейщик небу шлет поклон Перед рождением святыни.

ЗЕМНАЯ СПИРАЛЬ

Что ветер мне пророчит и прибой В конце эпохи - на краю земли? Дорогу, что осталась за спиной, Столетия обратно увели.

Какие силы выберут меня, Ведя отсчет от первого мгновенья? От бездны или доброго огня Они направят времени теченье?

Каким он будет, бешеный поток Летящим или бьющимся в печали? Конец - рубеж, начало и виток Все повторяющей земной спирали.

В душе моей смятенье, как когда-то, Во времена и Бога, и Пилата.

И ОТРАДА, И ГОРЕ

Мои стихи - и отрада, и горе. И кони, бегущие в дикой степи. И звезды, летящие в синее море, Натянутый нерв корабельной цепи.