Лютостанский бережно взял ее в руки и почувствовал, что первое впечатление не обмануло его. Тот же холст, те же краски, тот же неповторимый мазок.., это был подлинник. А самое главное — прикоснувшись к картине, Александр Николаевич почувствовал знакомое покалывание в кончиках пальцев. Такое он испытывал, только прикасаясь к подлинным шедеврам.

— Слушай, легче второго пришествия дождаться, чем тебя! — Маша раздраженно выглядывала из машины, — договаривались же на десять! А сейчас уже одиннадцать скоро!

— Маня, ты вьешь из меня веревки! — картинно вздохнул Михаил. — Если бы кто-нибудь раньше, до знакомства с тобой, сказал мне, что найдется такая женщина, которая сумеет вытащить меня из постели раньше двух часов дня, я бы плюнул ему в лицо! Но вот, ты есть…

Только ради твоих прекрасных зеленых глаз я встал сегодня в такую рань…

Маша хотела обругать его, но поглядела на забавную Мишкину фигуру и рассмеялась.

Мишка, старинный приятель, удивительно походил на Винни Пуха. Круглая голова без шеи покоилась прямо на плечах, при ходьбе Мишка пытался горделиво выпятить грудь, плавно переходящую во внушительное брюшко. Все это держалось на коротких ножках. Джинсы у Мишки вечно норовили сползти до неприличия, и он поддерживал их голубыми подтяжками. Вдобавок сегодня по случаю жаркой погоды на нем была панама в наивных голубых цветочках, что довершало сходство с плюшевым медведем.

— Куда едем? — Мишка взгромоздился на заднее сиденье машины и снял панаму. — Чего снимать будем?

— Новую Голландию, — бросила Маша, внимательно глядя в зеркало заднего вида.

— Ну, Маня, ну ты меня просто удивляешь.., огорчился Мишка. — Ну что ты еще надумала?

Да про Новую Голландию только ленивый репортажа не сделал! Особенно после пожара!

Новая Голландия — остров в историческом центре города, омываемый рекой Мойкой и двумя каналами — Крюковым и Адмиралтейским.