— Сёй! — сказала мать. — Кушай! — и поставила перед ним блюдо с горячей олениной.

Сестрёнка Северина, Окся, и подружка её из соседнего чума, сероглазая Не́нза, тоже уселись к столику. Норке бросили кость.

Северин ел вкусное оленье мясо и рассказывал матери, каких оленей из кости сделал Тункай. Такая красивая упряжка! Он пошлёт её на выставку в город.

— Мама! Я буду ходить к Тункаю: хочу научиться вырезать олешков из кости.

— Ты всё сумеешь, — сказала мать с гордостью, — ты мужчина.

Она надела совик и пошла за снегом — воды в баке осталось мало. На ходу она взяла нож: на морозе снег плотный, его надо резать кусками.

— О! Ничего не видно! — воскликнула она, выходя из чума.

Глаза её после огня у печки не сразу привыкли к темноте.

На севере наступила большая ночь, когда солнце совсем не показывается и люди живут много-много дней под звёздами. Но они хорошо знают, когда надо спать и когда просыпаться.

Мать вскоре вернулась и положила большие куски снега в бак у печки.

— Будет во-да… будет ча-ай! — нараспев сказала маленькая Окся. — Скоро Митро́ придёт чай пить. Окся тоже будет чай пить, — пела она дальше.

Вошёл Митро, старший брат Северина. Совик его заиндевел, на бровях намёрзли сосульки, лицо покраснело от ветра…

— Ой, хо-ло-дно! — сказал он. — Мэ кы́нма! Я замёрз. На дворе пурга…

Он взял веник, отряхнул снег с тобоков и стал раздеваться.

— Метёт. Ничего не видно!

Митро нынче летом вернулся из большого города, где он учился. Северин всегда смотрел на брата с восхищением, он хотел быть таким же учёным оленеводом. Или зоотехником, который ездит по всем стойбищам.

— Ну как, Северин? — спросил брат и похлопал его по плечу.

— Э-э, я прогнал волка.

— Боль-шо-о-го, — добавила Окся.

— Э-э, какого же большого? — спросил Митро.