— Мне не разрешат сделать эту передачу. Он говорит, что я не имею права монтировать подобный материал, пока идет следствие. Обещал больше не пускать вас к Баратову… Получается, что я вам тоже все испортила.

— Формально он прав. Пока не закончено следствие и суд не признал Баратова обвиняемым, нельзя называть его преступником, — согласился Дронго. — Обратите внимание, что я ни разу не назвал его преступником, а все время говорил «подозреваемый». Приговор может вынести только суд.

— Тогда я полная дура, — села на диван Эмма, — а знакомый Руслан абсолютно прав.

— Не переживай, — посоветовала ей Алена, — я тоже хороша. Мы вечно любим не тех, кого нужно. Сначала выбираем себе неудачных мужей, потом неудачных любовников… А потом остаемся одни.

Эмма достала сигареты, закурила:

— Он сказал, что я не должна монтировать эту передачу еще и потому, что Баратов пошел на сотрудничество со следствием, — сообщила она.

— Что? — не поверил Дронго.

— Он так и сказал, — подтвердила Эмма, — пошел на сотрудничество со следствием. А почему это вас так удивило?

Дронго достал свой мобильный телефон, набрал номер полковника Резунова, извинился, вышел в коридор.

— Все стали какие-то нервные, — услышал он голос Алены за спиной.

— Виктор Андреевич, что происходит? — спросил он. — Мне сказали, что Баратов пошел на сотрудничество со следствием.

— Откуда вы узнали? — изумился Резунов, — мне сообщили об этом только полтора часа назад. Позвонил полковник Тублин. Я не хотел вас беспокоить, думал позвонить вам завтра утром.

— Это правда?

— Да. Он согласился показать место, где закопал тело соседки. Завтра утром мы вылетаем туда специальным самолетом.

— Можно мне полететь с вами?

— Боюсь, что это невозможно.