По металлопластику коридора застучали магнитные подошвы. Команда занимала места по боевому расписанию. В панорамном иллюминаторе и без помощи телескопа был отчетливо виден корабль таукитян, ощетинившийся многодюймовыми стволами лазерных пушек. Он стремительно приближался. Должно быть, враги собирались взять нас на абордаж.

— Огонь не открывать! — передал я по внутренней связи. — Звездолет противника подпустить на самое близкое расстояние.

Таукитяне серебряной молнией пронеслись мимо нас, круто развернулись, рассыпав сноп ядерных искр из двигателей, и легли на параллельный курс, постепенно сближаясь с нами. Наш радист принял их послание: безоговорочная капитуляция и сдача в плен.

Моя рука легла на гашетку кабытрона. Вражеский звездолет вплыл в перекрестье прицела.

Корабль таукитян был не более чем в полукилометре от нас. Они уже торжествовали, предвкушая победу, когда хлынул поток квантов вероятности.

Крейсер врагов почернел. Куда-то исчезли с броневой обшивки локаторы и антенны. Бортовые надстройки провалились внутрь, в чрево корабля, засветившееся в лучах солнца противным розово-фиолетовым светом. Еще мгновение, и рядом с нами в космосе плыл уже не боевой корабль, а огромная, черно-лакированная галоша. В ней, как в шлюпке, сидели ошарашенные таукитяне. Вместо мощных лазерных пушек они теперь были вооружены дошколятскими рогатками.

Это была победа.

Все отсеки наполнились шумом, радостными криками и остротами по адресу врагов. Мы взяли галошу на буксир и двинулись по направлению к лунной базе земного космофлота. Навстречу нам в межзвездном пространстве летели поздравительные гравиграммы.

— Винегрет. Манипулятор. Коррозия. Эликсир. Написали? Привилегия.

К вязаной юбке русички Елены Николаевны прилипла соринка. Из мусорной корзинки в углу доносился запах ржавеющих яблочных огрызков. На тетрадку мне шлепнулся бумажный комок: работала почта. Неужели Макагонова решила протянуть руку помощи?