Инопланетяне, похоже, отказались от долларов: сто евро. И таких бумажек здесь в плотной пачке ого-го.

Я посмотрел банкноту на свет, аккуратно сложил ее вчетверо и засунул в нагрудный карман. Бумажник небрежно бросил обратно в ранец и раскрыл физику.

Мимо просквозили легкие шаги Полетаевой. За моей спиной она остановилась и заговорила о чем-то с Кощеевой. Время от времени (я это спиной чувствовал) она бросала взгляды на меня. «Амеба ты одноклеточная, — зло протелепатировал я. — Отрезок одномерный. Кратчайшее расстояние от наживки до поклевки. Лучше вон димочкиным видеомобильником и часами „роллекс“ заинтересуйся. Потому что ты мелко плаваешь, Полетаева».

Физика по расписанию была последним уроком. Выйдя из школы, я отправился на пункт междугородной телефонной связи. С трудом отвалил двери из толстенного стекла, поискал глазами окошечко с надписью «Прием заказов». Там сидела девушка лет двадцати, с черными комьями туши, застрявшими в ресницах.

— Можно заказать разговор?

— Вызов адресата оформляется телеграммой, — раздался служебный голос. После чего ресницы содрогнулись, из них вынырнули глаза, оглядели окрестности и обнаружили меня:

— На телеграмму-то денег наберется?

— Наберется.

— Куда будем звонить?

— В Мексику. Город Нуэво Ларедо, авенида (я взглянул на свой помявшийся уже кусочек ватмана) — авенида Куаутемока, семьсот шестьдесят шесть.

Глаза сузились.

— Ты что, мальчик, с придурью? Больше заняться нечем?

Видно было, что междугородная телефонная связь не без удовольствия просунула бы руку в окошечко и дала мне шелобана по лбу. Я вытащил из нагрудного кармана стоевровую бумажку и положил ее на тарелочку для денег.

— Оформите со справкой, пожалуйста. А то я номера не знаю. Нужно позвонить сеньору Рамиресу Васкесу. А мой домашний…

Глаза скосились на розовую банкноту, а голос из-за стекла произнес: