— Что же делать-то? — тоскливо спросил он. — Мне же улетать давно пора. На Бетельгейзе… То есть, тьфу! — он сердито посмотрел на меня. — На Альдебаран.

— А вы оставьте кабытрон мне.

Я сначала сказал это, а уже потом пришел в тихий ужас и тайное ликование от легкой небрежности, с какой мне удалось сделать первый шаг к всемогуществу. Пусть и временному…

— Мне совсем нетрудно будет передать его по назначению. Если не сегодня, то завтра — обязательно.

— Ты это серьезно? — изумился инопланетянин, и изумление его было таким же неподдельным, как моя небрежность. — Слушай, друг! Век буду благодарен! А век у нас, альдебаранцев, длинный, шесть тысяч лет. Значит, выручишь?

— Само собой, — деловито заверил я.

Инопланетянин вытянул щупальца над столом. Воздух между ними сгустился, принимая беловатый оттенок. Сгусток принялся пульсировать, постепенно принимая очертания чего-то увесистого, похожего на ручной пулемет Дегтярева из краеведческого музея. И, наконец, на столе возник кабытрон — серебристый цилиндр с раструбом на конце, с прицелом, прикладом и маленьким сенсорным экранчиком управления. Отдельно материализовался эластичный серебристый обруч.

— Мыслеуловитель, — пояснил инопланетянин. — Надевается на головогрудь… Ну, у вас — на голову… Так. Теперь еще адрес, адрес…

Аналогичным образом возник кусочек ватмана, на котором была тушью начерчена какая-то схема.

— Тут все обозначено, и номер дома, и фамилия. Что еще? Валюта…

На стол упал раздутый бумажник с подмигивающей стереоскопической японкой.

— Вот и все. Передавай привет. А я полетел.

— Постойте! — завопил я, когда пришелец шагнул на карниз, отогнув штору. — А деньги-то зачем?

— Как «зачем?», — донеслось откуда-то уже с улицы. — Я ведь по телефону звонил. Ну, и так, на расходы.

Я отдернул штору, надеясь увидеть старт летающей тарелки. Но ни тарелки, ни инопланетянина нигде не обнаружил. Только на карнизе по-прежнему сидели два голубя и сердито ворковали.