— Все равно пока непонятно.

— Что ж тут непонятного, — стал горячиться пришелец. — Вероятность — это объективная случайность, данная нам в ощущение. Причем она имеет квантовый характер. А кванты вероятности называются еслионами.

— Еслионами, — повторил я, все равно ничего не понимая.

— От слова «если», — пояснил пришелец. — А кабытрон называется кабытроном от слова «кабы». Если бы да кабы, то во рту росли б грибы. Потому что «еслитрон» — как-то не звучит. Ты не находишь, что не звучит?

Я промолчал. В голове у меня происходило примерно то же самое, что и при позорной попытке вообразить впуклый шар.

— Когда кабытрон направляет когерентный луч еслионов на объект, то с объектом может произойти все, что угодно. Любая, даже самая малая вероятность может реализоваться. При правильной эксплуатации прибора обыкновенный булыжник может превратиться в торгенфлюксию.

— Что за торгенфлюксия? — я слегка очнулся от малопонятных объяснений пришельца.

— Цветок такой, — пояснил мой трехногий гость. — Редкий и ценный. У нас в системе Альдебарана встречается. Но ты не перебивай.

Я покорно выпрямился на стуле и приготовился слушать дальше.

— Но если вместо четкого мысленного приказа кабытрон примет случайный образ твоего сознания, то камень превратится не в торгенфлюксию, а… ну, скажем, в полкило колбасы — если ты в этот момент будешь голоден и случайно подумаешь о колбасе. Или в дракона. Или в атомную бомбу, если тебя что-то рассердит.

— Но не в торгенфлюксию, — вставил я, чтобы показать свою понятливость.

— И в нее тоже может, — серьезно заметил инопланетянин. — Никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Вероятность — такая штука, с ней управиться нелегко.

— Это-то понятно, — я вздохнул.

— Я, пожалуй, еще раз позвоню. Не возражаешь? — инопланетянин придвинул к себе телефон. Судя по тому, как уныло обвисли его антенны, трубку на том конце вообще никто не взял.