— Может быть.

Я кивнула с таким видом, словно поняла, но вообще-то, по-моему, Лоретта просто чокнутая. Все эти бойфренды — сплошные неприятности, и только. Они вообще ни к чему. Но детишки ужасно славные. Когда я стану достаточно взрослая, у меня их будет много. Я так и сказала Нэн, а она засмеялась:

— Уймись. У тебя самая светлая головка во всем семействе, Дарлинг. Ты не хочешь поступить в университет, сделать карьеру, а?

— Я могла бы стать мамой и сделать карьеру, — сказала я.

— Вот-вот, Дарлинг, обдумай все хорошенько, — сказала Нэн.

— Ага, обдумай, Головастик! — фыркнул Вилли и запустил в меня футбольным мячом.

— Осторожней, не разбей ее новые очки! — вскрикнула Нэн, поймала мяч и швырнула его прямо в голову Вилли. Крепко ему досталось.

Нэн сводила меня к шикарному оптику, они всегда заказывают очки у него, и теперь мои очки — просто супер, маленькие, овальные с металлической оправой — класс, да и только!

В них я выгляжу совсем не так ужасно. Это правда. А если отрастут волосы, стану, пожалуй, даже хорошенькой. Может, буду похожа на Нэн, когда подрасту.

— Старушка-очкарик, четыре глазка! — завел свою песенку Вилли, но мне отбиваться не впервой.

— Прыщавый бездельник! — пронзительно кричу я в ответ, и это его здорово задевает.

— А ты мотай отсюда, вали в свой дом, поняла? — вскипел он.

— Теперь мой дом здесь, — ответила я.

Мне до лампочки, что Вилли настроен против меня. Или Лоретта. Зато маленькая Бритни меня любит. А Пэтси особенно. И моя Нэн меня любит, говорит — я ее маленькое сокровище. Я так люблю Нэн, очень, очень! Но ее любят все, это я уже говорила.

Прошлой ночью у нас была большая новогодняя вечеринка; никогда бы не поверила, что к двенадцати часам в нашу квартиру набьется столько народу. Просто как в метро в час пик, только там лица у всех хмурые и безучастные, а здесь все были веселые-превеселые, прыгали вокруг елки, смеялись, танцевали и пили.