Бригадиром выбрали Груню.

Это произошло для нее неожиданно и как-то само собой.

Мать послала ее созвать ребятишек:

– Собери их, да приходите к нам в поле. Будете сорняки из земли выбирать.

Поле, подернутое сизой прошлогодней стерней, широко разлеглось по отлогому склону. Верхним краем оно взбегало к самой опушке сквозистой березовой рощи. А нижний край его извилисто и мягко припадал к берегам маленькой речушки Вельги, которая журчала и поблескивала среди невысоких зарослей ивняка.

Ребятишки вышли на опушку рощицы. Колхозники копали землю, растянувшись по полю вереницей. Они начали копать от рощицы, отступая вниз, и этот край поля уже чернел тяжелыми влажными комьями только что поднятой земли.

Работали молча. Только слышно было, как неумолчно щебечут птицы во всех кустах, как журчит внизу веселая Вельга и как шурхают заступы, взрезая землю. Время от времени то один, то другой нагибались к пласту, вытаскивали длинное волокнище пырея или хрусткий, как сахар, корень молочайника и отбрасывали в кучку.

Увидев ребятишек, женщины приостановились и, опершись на заступы, разогнули спины.

– Молодая бригада пришла! – сказала с улыбкой чернобровая тетка Антонина. – Помогать, что ли, пришли?

– Помогать, – сказала Груня и подошла поближе. – Мамка велела!

– Неужто копать?

– Ой, помощнички! Завязнете в земле – вытаскивай вас, – засмеялись женщины.

Но Грунина мать не смеялась. Пользуясь остановкой, она сняла развязавшийся платок, поправила волосы и сказала:

– Выбирайте с поля всякие репьяки да относите куда-нибудь в кучку, а потом их сжечь нужно…

Ребятишки разбрелись по полю. Женщины снова замолчали, зашурхали заступами. Только одна тетка Антонина все спрашивала:

– Эй, бригада! А кто же у вас бригадир-то? Не Трофим ли? Или Нюрка Дарьина?

– Наверно, Грунька, – сказала тетка Анна, Раисина мать, – она все их на работу наряжает.