Ромашка был человек гордый, непокладистый и обиду помнил долго. На огороде работал особняком. Окликнут его – не оглядывается. Спросят что-нибудь – не отвечает. Будто он в огороде совсем один – копает-копает, потом отдохнет немножко. Обопрется на заступ и глядит куда-то на деревья, на облака. А потом снова начнет копать. Работал он крепко, споро. Невысокий, коренастый, как молодой дубок, он был самый сильный из всех ребятишек в Городище.

Когда позвали на обед, Ромашка не поднял головы и не выпустил заступа. Груня подошла к нему:

– Ромашка, обедать!

– Без тебя знаю, – буркнул Ромашка.

– Ромашка… Все так и будешь злиться теперь? Ведь говорю тебе – я не знаю кто… – начала Груня.

Но Ромашка оборвал ее:

– А ты иди! Слыхала? Обедать звали!

– Да ведь ты все не веришь!

– А кому мне верить – тебе или своим глазам?

– Но я тебе говорю!..

– А можешь и не говорить.

Он всадил заступ в землю и, разминая плечи, пошел с огорода.

Груня с огорченным лицом поплелась следом. У нее очень болели руки и плечи от заступа, и Груня сердилась на себя за это. Почему это она такая некрепкая и несильная? Вон Стенька! Ее спросишь: «Стенька, устала?» А она: «Не!» – «Стенька, руки болят?» – «Не!» – «Стенька, спину ломит?» – «Не!»

И всегда «не»! И в холод ей не холодно, и в грозу не страшно, и в работе не тяжело.

А Груня, никому не сознаваясь, потихоньку считала, сколько еще дней копать придется. И думала: хватит у нее сил или не хватит?

Ну что думать об этом? Должно хватить, раз она бригадир.

День был влажный и теплый. Вскопанная земля, еще сочная от весенних дождей, дышала свежими испарениями. А там, где еще не было вскопано, по серой, засохшей корочке уже побежали зеленые задорные сорняки. Трактор шумел в поле. Но сколько еще невспаханной земли!.. Эх, побольше бы сюда лошадей, плуги бы!..