— У Валерки в голове такой особый циферблат. С надписями: «Веселье» и «Дело». Как уроки — человечек ставит стрелку на «Дело», свободное время — переводит Стрелку на «Веселье».

Веселиться Валерка мог как угодно и с кем угодно. Но только не с Виктором. При Викторе он делался нахохленным и молчаливым, лишь иногда бросая короткие злые фразы.

И весь класс, привыкший видеть в Худякове вожака и запевалу, относился к Фирсову настороженно, неодобрительно.

Только Сёма не поддался общему течению. Он, конечно, объяснил это, поскольку он всегда всё объяснял.

— У меня такой принцип, — сказал Сёма. — Чего я буду ввязываться в их разногласия? Мне с Фирсом даже интересно.

Видимо, и впрямь было интересно: Сёма перебрался к Виктору на последнюю парту у окна.

Это Виктору понравилось, теперь он был не один. Всякому полководцу нужна армия. Виктор хотел быть полководцем.

На первых порах полководец держался со своей «армией» весьма учтиво: он побаивался, как бы «армия» не перешла на сторону противника. Сильные руки толстяка его не смущали. Этими руками Сёмчик умел только жестикулировать.

Постепенно Виктор убедился, что с Сёмчиком можно делать всё что угодно, — насмехаться, понукать, помыкать. Скулы Валерки Худякова бледнели, когда он наблюдал, как безропотно и беззаботно Благинин выполняет команды своего «Великого Фирса». Так Сёма называл Виктора.

У Валерки чесались руки подраться с Фирсовым. Заметив однажды (и не в первый раз), как сверкнули у Валерки глаза в разговоре с Виктором, Вера Садкина отозвала его в сторону. Она была редактором отрядной стенгазеты и считала, что должна всем делать замечания. Валерке она сказала:

— Худяков, ты это брось.

— Что «брось»?

— Ты же знаешь, о чём я говорю. Ты же хочешь подраться с Фирсовым. А ещё отличник!..