— Что ж, отличник, так и стукнуть подлецу нельзя, не имею права?

— Можно обойтись и без драки.

— Ну, это не ваше, девчоночье, дело!

— Не ваше? Да? А ты забыл, о чём тебя предупреждали на совете отряда?

Хм, Валерка действительно порою забывал об этом. А на совете его предупредили, что если будет ещё хоть одна драка, — берегись, товарищ Худяков: рекомендацию в комсомол ты не получишь.

— Что же я сделаю, если… если его бить надо?

— Бить не обязательно, — наставительно сказала Вера. — Его надо воспитывать. Побеседуй с ним, поспорь…

— Сама и беседуй!

— Ну и что же! Ну и побеседую.

Очень скоро, однако, Вера убедилась, что «беседовать» с Виктором невозможно и, главное, бесполезно. На все её горячие и проникновенные слова он лишь усмехался, а когда её речи надоедали ему, Виктор обзывал её пигалицей и поворачивался к названной пичуге спиной.

«Пигалица» от возмущения краснела и начинала понимать, что означает выражение: «руки чешутся подраться».

Ясно, что Фирсовым были недовольны не только одноклассники, но и учителя. Он уже имел не один неприятный разговор с Николаем Никифоровичем и даже с директором школы. Важнейший вывод, который Виктор сделал для себя из этих разговоров состоял в том, что необходимо каким-то путем исправить отметки. Пришлось взяться за Сёмины тетради. До этого Фирсов вообще не делал домашних заданий. Теперь он переписывал их из тетрадей Сёмчика.

Сёмчик не возражал. Со своей добродушной улыбкой он выкладывал тетради перед Виктором, а однажды предложил:

— Если очень лень, Великий Фирс, могу переписать тебе упражнение.

Было непонятно, шутил он или говорил всерьёз. Виктор всё же сообразил, что почерки у них разные и подделка может моментально раскрыться.

Всё шло бы своим чередом, если бы Сёмчик не хромал в математике. После того, как Виктор получил по алгебре две двойки за примеры, неправильно решённые Сёмой, он возмутился: