— Я еще не решила, Константин Семенович. Мама говорит, что из меня ничего не получится! — откровенно призналась она.

В классе тихо засмеялись, а голос на задней парте пробубнил:

— Мама хорошо тебя знает!

— А вы делом докажите вашей маме, что она ошибается! — оказал серьезно учитель.

— Постараюсь…

— Садитесь, пожалуйста! Холопова Клара!

Валя Белова, с трудом сдерживая улыбку, спокойно поднялась, и одновременно с ней в другом конце класса стремительно встала Аня Алексеева. Брови ее были гневно сдвинуты, в лице — ни кровинки, губы вздрагивали, славно она собиралась заплакать.

Не понимая, почему встала Алексеева и чем она так взволнована, учитель молча смотрел на девушку и ждал. Справившись, наконец, с душившим ее волнением, Алексеева глухо, но твердо сказала:

— Константин Семенович, произошло недоразумение. Вместо Беловой встала Холопова, а вместо Холоповой — Белова.

На какой-то момент все замерли.

— Хорошо. Садитесь, Алексеева, — мягко сказал Константин Семенович и повернулся к Беловой: — Значит, вы Белова?

— Да, — еле слышно ответила девушка, не поднимая головы.

— Скажите, сколько вам лет, Белова? — Семнадцать.

— Так и мне казалось вначале… — с еле уловимой иронией заметил учитель. — Садитесь. Кто же Холопова?

Клара встала, красная от волнения, не зная, куда деться.

Константин Семенович смотрел на девушку и не торопился задавать вопрос. Не только она — весь класс переживал сейчас острое чувство: в душе каждой боролись стыд, осуждение, сожаление и раскаяние.

У Холоповой было широкое лицо с коротким подбородком и чуть вздернутым носом. Мягкий голос, густые волосы, голубые глаза делали ее приятной и женственной.

— Относительно вашей будущей профессии мы уже слышали, — иронически сказал Константин Семенович. — Садитесь, пожалуйста!