— Садитесь, пожалуйста!

Когда все уселись и снова установилась тишина, Константин Семенович раскрыл журнал. Учитель казался совершенно спокойным, и только легкий румянец на впалых щеках выдавал его волнение. Перелистывая страницы журнала, он скользил взглядом по отметкам. Отметки были неважные, главным образом — тройки. Бросались в глаза двойки и даже единица. Немного четверок и кое-где пятерки.

Константин Семенович начал ровным, тихим голосом:

— Каждая встреча с незнакомым человеком представляется мне знакомством с неизвестной книгой… Вот он заговорил… Значит, я начал читать первые строчки… Так и сейчас. Вы с любопытством смотрите на переплет книги с названием: «Новый учитель», а про себя думаете: что там написано?.. Передо мной тоже… — не большая, но, надо думать, содержательная библиотечка… Книги бывают разные. Есть книги хорошие: умные, увлекательные, с глубокими чувствами, с честными и смелыми поступками героев… Но есть и плохие книги. Скучные, фальшивые, поверхностные, с вредными идеями…

По классу прошло легкое движение. Валя Белова толкнула локтем соседку. Нина Шарина скосила глаза на Надю Ерофееву и пожала плечами. Клара Холопова шепнула: «Туману напустил». Женя Смирнова нагнулась через проход, но сказать ничего не успела…

— Как ваша фамилия? — спросил учитель.

— Моя?

— Да.

— Смирнова! — ответила девушка поднимаясь.

— Попрошу вас, Смирнова, сказать всем то, что вы сейчас сообщили соседке.

— Я еще ничего не успела ей сообщить…

— Ну, то, что хотели. Девушка, опустив голову, молчала.

— Одно из двух: или это интересно всем, или об этом неприлично сказать вслух! — насмешливо заметил учитель.

Это задело Женю.

— Почему неприлично? Я хотела сказать: «Весьма оригинально!» — выпалила она.