— Очень хорошо! Если все будут говорить со мной так честно и прямо, мы скоро найдем общий язык. Садитесь, пожалуйста! — Он провел рукой по волосам и продолжал: — С уходом Зинаиды Дмитриевны, о которой я слышал много хорошего, вы остались без классного руководителя…

Девушки переглянулись, и на лицах появились различные гримасы, смысл которых, однако, был один: «Этого еще не хватало!»

— Успокойтесь! Я не собираюсь занять место воспитателя, — сказал учитель после короткой паузы, — в том смысле, как вы это понимаете… Вы достаточно взрослые, и думаю, что нянька вам не нужна. Если же воз никнут какие-нибудь недоразумения, то у вас есть, во-первых, староста. Кто староста класса?

— Я, — еле слышно сказала Женя поднимаясь. Учитель взглянул на девушку.

— Ах, это вы и есть староста! Кто комсорг?

— Это я! — сказала Катя и нехотя встала. — Иванова Екатерина.

— Много в классе комсомолок?

— За исключением трех, — все!

— Совсем хорошо! А кто редактор вашей стенгазеты?

— Кравченко Тамара! — назвала себя девушка, сидевшая на первой парте.

Несколько секунд в классе стояла вопросительная тишина. Все ждали, что будет дальше.

— Вас выбрал коллектив, и вы его возглавляете, — продолжал учитель, обращаясь к стоящим. — Вы и будете заниматься воспитанием, или, говоря точнее, самовоспитанием всего коллектива.

— Константин Семенович, но если вас назначили классным руководителем… — начала было Катя и замялась.

— Вы хотите сказать, что краснеть за ваши двойки придется мне? — спросил учитель, постучав пальцем по раскрытому журналу. — Нет! Краснеть все-таки придется вам… И от вас я потребую ответа… Вот, например, Тихонова. Она комсомолка?

— Да, — ответила Катя и, сообразив, почему Константин Семенович назвал фамилию Ларисы, покраснела.

— Вы думаете, что ее двойки не имеют к вам никакого отношения?.. Но дело не только в успеваемости. Душевные качества человека не могут воспитываться только теоретическими знаниями.