Ставить я буду и два с наилучшим елеем кратера.

Прежде всего оживлять пиры наши Вакхом обильным

70 Буду, зимой у огня, а летом под тенью древесной,

Буду я лить молодое вино, Ареусии

С песнями вступят Дамет и Эгон, уроженец ликтейский.

Примется Алфесибей подражать плясанью сатиров.

Так – до скончанья веков, моленья ль торжественно будем

75 Нимфам мы воссылать иль поля обходить, очищаясь.

Вепрь доколь не разлюбит высот, а рыба – потоков,

Пчел доколе тимьян, роса же цикаду питает,

Имя, о Дафнис, твое, и честь, и слава пребудут!

Так же будут тебя ежегодно, как Вакха с Церерой,

80 Все земледельцы молить – ты сам их к моленьям побудишь!

Как я тебя отдарю, что дам за песню такую?

Ибо не столь по душе мне свист набежавшего Австра,

Ни грохотание волн, ударяющих в берег скалистый,

Ни многоводный поток, что в утесистой льется долине.

85 Легкую эту свирель тебе подарю я сначала.

Страсть в Коридоне зажег…" – певал я с этой свирелью,

С нею же я подбирал: «Скотина чья? Мелибея?»
Мопс

Ты же мой посох возьми – его Антигену я не дал,

Он хоть и часто просил и в то время любви был достоин.

90 Посох в ровных узлах, о Меналк, и медью украшен.

Первой решила, что петь пристойно стихом сиракузским,

И средь лесов обитать не гнушалась наша Талия

Стал воспевать я царей и бои, но щипнул меня Кинфий

За ухо, проговорив: "Пастуху полагается, Титир,

5 Тучных овец пасти и петь негромкие песни!"

Стало быть (ибо всегда найдется, кто пожелает,

Вар, тебя восхвалять и петь о войнах прискорбных),

Сельский стану напев сочинять на тонкой тростинке.

Не без приказа пою. Но, Вар, кто мое сочиненье

10 Будет с любовью читать, увидит: все наши рощи,

Верески все воспевают тебя! Нет Фебу приятней