Женщина бедная! Ах! Каким ты безумьем объята!

Дочери Прета и те по-коровьи в поле мычали,

Всё же из них ни одна не пошла на постыдное ложе

50 Скотского брака, хотя и страшилась плуга на шею,

Хоть и частенько рогов на лбу своем ровном искала.

Женщина бедная! Ах! Теперь по горам ты блуждаешь.

Он же на мягком простер гиацинте свой бок белоснежный,

Бледную щиплет траву и жвачку жует под дремучим

55 Ясенем иль на лугу за коровою гонится. Нимфы!

Нимфы диктейские! Рощ, молю, заградите опушки, –

Может быть, вам на глаза блуждающий вдруг попадется

След быка, если он травой увлечется зеленой

Или за стадом пойдет. Когда бы его проводили

60 Сами к какому-нибудь гортинскому

Деву, что яблок красой гесперидовых залюбовалась,

Пел он, Фаэтонтиад

Стан облекал, из земли высоко подымал он деревья

Пел и о том, как шедшего вдоль по теченью Пермеса

65 Галла

Пел, как навстречу ему поднялся весь хор Аполлона,

Пел, как сказал ему Лин языком божественной песни,

Кудри цветами убрав и душистою горькой травою:

"Эти тростинки тебе (возьми их!) Музы даруют.

70 Ранее ими владел аскрейский старец;

Ясени стройные с гор их пением долу сводил он.

Им и поведай о том, как возникла Гринийская роща,

Чтобы равно ни одна Аполлоном впредь не гордилась".

Что мне добавить? – он пел и о Нисовой Сцилле

75 Снега белей, говорят, опоясали чудища, лая;

Как Одиссея суда в пучину она заманила

И истерзала, увы, пловцов устрашенных морскими

Псами; припомнил потом превращенные члены Терея

И Филомелой ему, как дар, поднесенные яства.

80 Вспомнил о бегстве ее и о том, как на крыльях нежданных,

Бедная, стала порхать над своею же собственной кровлей.

Все, что в оные дни замыслил Феб и блаженный

Слышал когда-то Эврот

Все он поет и к звездам несут его голос долины, –