— Теперь пошли, я тебе покажу, как на нашем заборе о Твоем подвиге пишут, — проговорил Азамат, почти задыхаясь от злости. — Нас с тобою дважды трусами обзывают, если хочешь знать.

— А что я там не видал? И кто, между прочим, может мне указывать да доказывать?

— Ладно, оставайся тут, а я пойду улаживать это дело.

— А ты не суй нос, куда не положено. Если, конечно, у тебя нет запасного носа.

Но все-таки Самат потащился за энергичным братом.

— Вон, гляди! — кивнул головой Азамат, становясь позади Самата.

— Вот номер! — почти восхищенно пробормотал тот. — Кто же интересно, до этого додумался?

— Подписи не оставил, если не считать последней вот фразы…

— Может, стереть, пока никто не видел? — почесал голову Самат.

— Не надо, — остановил его Азамат. — Я должен эту самую афишу показать твоему приятелю.

Азамат прекрасно представлял себе, что ему не сдюжить с Синяком. Однако ему ни за что не хотелось прослыть трусом перед улицей… и перед вот этой афишей. Ведь у любого, кто бы оказался на его месте, не оставалось другого выбора, как драться.

— Дурак! — проговорил Самат, поняв, о чем в эту минуту подумал младший.

— Ну и пусть!

Если он сказал, что будет драться, так и будет. Тут уж никто в мире ему не помешает.

— Лучше с ним не связываться, — чуть не стал умолять Самат.

— Ну и пусть!

— Тебе двенадцать, а ему без малого четырнадцать. Самат осекся на полуслове, увидев Синяка, который в этот момент топал прямо на них.

Потолковать меж собой решили мальчишки

Рыжий Синяк, мальчишка с выдающимся подбородком, приближался, запустив руки в карманы длинного, не по росту пальто. А форменная фуражка летчика чудом удерживалась где-то на затылке, обнажая сивые кудри. Курносый нос его вроде как засмоленный, оттого что давным-давно не мытый. Синие глаза выпучены.