Однако Большой Сабир не повернул голову в сторону противоположного берега, известного под названием «Цыганская поляна». Может, потому, что до чертиков ему надоело всю жизнь обозревать чернеющие вдали леса. А возможно, и по другой какой причине.

«Если бы не ссутулился, то, будьте уверены, выше Большого Сабира никого бы не было на всей Последней улице», — с грустной гордостью думал мальчишка.

Ссутулился он потому, что упорно глядел себе под ноги, словно что-то потерял. Тот клад, который запрятан глубоко, он, по-видимому, ищет всю жизнь. Ищет и не находит.

Большой Сабир качнулся, будто желая руками зацепиться за воздух. Мальчишка сразу же ринулся вперед, как машина «Скорой помощи».

«Его не так легко свалить, — подумал Азамат, восхищаясь отцом. — Ему сам черт не брат!»

Пусть он в данную минуту беспомощен, как ребенок, пусть он сутулится сколько угодно, но посмотрели бы на него, когда он трезвый! Такого силача надо еще поискать! Однажды на спор он поднял целого жеребенка!

Кто еще, кроме Большого Сабира, отважится зимой ходить без головного убора? Пожалуй, никто. Он всегда легко одет, потому что ему любой мороз нипочем.

Азамат тоже попытался подражать отцу, да из этого ничего не вышло. Как только удалось отморозить левое ухо, так сразу насовсем бросил тренировку. Ведь у него, как и у всех людей, всего-навсего два уха…

Наверное, потому Азамат до сих пор не перешел на весеннюю форму, хотя на улице давным-давно дуют апрельские ветры. Вот так он и шагает в зимней одежде, нахлобучив шапку до бровей. Черная меховая шуба местами облезла, например, спереди на пузе и сзади, там, где кончается спина. Все это из-за того, что на горках Азамат пользуется ею как санками.

Отец с сыном по-прежнему бредут, строго соблюдая интервал. Мальчишка преисполнен рвения; на его лице застыла отчаянная решимость: во что бы то ни стало довести отца до дома.

Большому Сабиру хоть бы что! Знай мурлычет себе под нос какую-то разухабистую песенку.