Когда отец уходил в рейс вечером или ночью, мама до утра не ложилась.

Приедет домой из порта, сядет в кресло и вяжет. Свитер для отца, пуловер Лёшке или Димке что-нибудь. И перед возвращением отца не спит никогда.

— Мама, наверное, новый свитер начала, — сказал вслух Лёшка.

— Всё будет хорошо, не тревожься. — Николаев притянул его к себе.

Они постояли молча. У Лёшки немного отлегло от души.

— Всё будет хорошо, — повторил Николаев и отстранился. — А теперь — отдыхать, Лёша. У тебя завтра нелёгкий день будет. Рабочий…

Иллюминаторы в каюте были зашторены плотными занавесками. В темноте Лёшка опрокинул складной стул с одеждой соседа. Тот мгновенно зажёг у изголовья свет. Лицо оставалось в тени, а рыжие волосы засветились, как неоновые.

— Кто? Что?

— Это я. Спи.

— Да-да, — пробормотал сосед.

— Ты не знаешь, что такое «калышка»? — спросил вдруг Лёшка.

— Кто? Что?

— Ка-лыш-ка, — по слогам сказал Лёшка.

— Калышка… — Сосед сладко почмокал губами, будто варенье пробовал. — Загогулина такая.

Лёшка невольно заулыбался. Сосед помедлил секунду и нашарил выключатель.

«Загогулина… — повторил про себя Лёшка, опять оставшись в темноте. — А что значит загогулина-калышка?»

КАЛЫШКА

Розовое небо светилось над розовым морем.

Тесно прижимаясь к стальному корпусу, неслась от форштевня тугая белая волна. Дойдя до середины, она косо отходила в сторону, гофрируя зеркальную гладь. От кормы до неразличимого горизонта тянулся клокочущий пенный след.

Лёшка глубоко вдыхал полной грудью ароматный, йодистый воздух, жмурился от солнца, улыбался, сам не замечая этого, — так хорошо ему было.

Прекрасное утро предвещало прекрасный день. Не только день — будущее.

Впереди белые заморские города, легендарные тропики Рака и Козерога, синяя бесконечность. Впереди удивительные приключения, необыкновенные встречи и события.