— Иди, я догоню.

Перед входом в столовую Лёшка столкнулся с высоким блондином, матросом первого класса Федоровским. Лёшка вежливо пропустил его вперёд.

— Доброе утро, приятного аппетита! — поздоровался Федоровский, сразу обращаясь ко всем.

— Доброе утро. Приятного аппетита, — повторил вслед Лёшка.

Кто сказал «спасибо», кто — нет, но все ответно кивнули.

Лёшка опустился в удобное вращающееся металлическое кресло с подлокотниками и мягким кожаным сиденьем.

Место ему отвели такое, что он всё время видел перед собой боцмана. Ел Зозуля степенно, домовито, основательно. И молча. Вдруг он опустил кружку с чаем и уставился на Лёшку.

Сзади заученной скороговоркой невнятно произнесли:

— Доброутроприятноаппетит!

— Паша, — врастяжку сказал боцман.

Федоровский коротко хмыкнул: «Ну даёт твой сосед!»

— Распустилась молодёжь! — прокурорским тоном изрёк боцман.

— Чего, товарищ боцман? — невинно спросил Паша.

— Сейчас ему дракон задаст на полный максимум-минимум! — предсказал Федоровский.

— Далеко собрался, Паша? — ласковым голосом поинтересовался Зозуля.

— Завтракать и на работу.

— На работу, значит. А я думал, на праздник Нептуна. Только далековато ещё до экватора, Па-ша.

— Далеко, товарищ боцман.

— Ну, тогда сходи да переоденься в человеческое, Паша. Сделай такое одолжение, уважь компанию.

Паша исчез.

— Распустилась молодёжь. — Зозуля так и сверлил Лёшку чёрными глазами.

У Лёшки хлеб в горле застрял.

— Паштет бери. — Федоровский пододвинул раскрытую консервную банку.

— Спасибо, — прохрипел Лёшка.

— Напрасно отказываешься: до обеда проголодаешься как зверь.

С трудом проглотив застрявший хлеб, Лёшка заторопился вон.

— Смирнов!

Всё в Лёшке замерло. Сейчас дракон ославит его на весь экипаж: «Распустилась молодёжь! Только на борт поднялся, заплевал всё море!»