– Ищи в глубине, – сказало мне зеркальное «я». – Ты никогда не узнаешь, где сердце замка, если будешь пялиться на то, что снаружи.

Дико заорав, я бросился вон из чудной залы, и преследовало меня до самых дверей моё же зеркальное отражение.

Ноги сами понесли наверх, по крутой винтовой лестнице, и знал я, что бегу в правильном направлении, лишь старался не смотреть на бронзовые часы, болтающиеся на поясе.

Хозяин уже поджидал, опираясь на палку. Он окинул меня задумчивым взглядом.

– Время истекло, – грозно произнёс он. – Говори же, Пауль Линдер, сын пекаря! Где, по-твоему, сокрыто сердце замка?

Мои мысли путались, лихорадочно и бессвязно, закрывая собой ту, единственно правильную. Я не был уверен в ответе.

– Наверное, – медленно начал я, – самое необычное место – статуя павлина в Музыкальной Зале… Никогда я не видел более диковинной птицы! Может, где-то там и сокрыто сердце Форхедлина.

Я чувствовал, что ошибся и, судя по злобной ухмылке, расползавшейся на уродливом лице Хозяина, это было именно так.

– Тогда – Зеркальная Зала! Нет, Столовая… О боже!

Старик расхохотался, и его смех был подобен грому Зевса, карающего и справедливого бога.

И тогда я упал на колени.

– Может быть, я не прав! – выкрикнул и, запинаясь, продолжил, – но… но замок жив, если в него верят люди. Я бродил по прекрасным залам, восхищаясь увиденным великолепием, я думаю, что даже разговаривал с его душой… Не знаю и не ведаю, где сердце замка, но уверен, что покуда я жив, Фордхелин навсегда останется в моём сердце!

И в горячем порыве я поцеловал холодные каменные плиты.

Розовые лучи осветили прекрасный сад, заиграли на золоте статуй, отразились в цветных витражах узких окон. Я поднял голову, ожидая смертельного удара Хозяина и замер.

Хозяин пошатнулся, схватился за голову и, глухо рыча, тоже упал на колени.