С этого дня я перестал общаться с белым козленком. Конечно, иногда я его угощал, но я его не любил. А вот с его братцем у меня сложились вполне дружеские отношения. Хотя он и был рогатый.

Я стал звать его Серый.

Когда я решил осуществить свой замысел и напоить козлят, то выяснилось, что выдернуть из земли крепко вбитый колышек у меня не хватает силенок.

Тогда я принес свое маленькое ведерко и, набрав в него воды, предложил ее моим четвероногим приятелям. Серый выдул ведерко в одно мгновение.

Белый стал орать, требуя, чтобы я напоил и его. И хотя я был на него очень сердит, я все же принес воды и ему. Пей, морда!

Вины своей передо мной он, похоже, не осознавал и нагло требовал, чтобы я оказывал ему такие же знаки внимания, как и его серому братцу. Он прекрасно понимал, что я угощаю Серого корочкой хлеба с солью и горланил так громко, что я, опасаясь, что, услышав такие вопли, сюда примчится его хозяин, давал часть хлеба и ему.

Только сигарет я ему никогда не давал.

Это Лешка сказал мне, что козы любят сигареты. Вот я и стал собирать окурки и давать их козлятам. Они, и правда, набрасывались на них так, словно это были конфеты. Белому я дал сигареты только один раз. Потом я решил, что с него хватит и угощал козлиным деликатесом только Серого.

Скоро мама обнаружила, что карманы моей курточки пахнут табаком.

Напрасно я пытался рассказывать, что это для козлят.

Мама была убеждена, что я начал курить и сильно меня ругала.

Даже плакала. Чтобы не огорчать ее, я перестал носить сигареты моему серому приятелю. А вдруг они и для него были вредны?

Однажды белый козленок исчез.

- А куда делся беленький? - наивно спросил я Сидора.

- В кастрюлю! Куда еще? - радостно ответил мужичок.

Мне стало страшно.

Как это - "в кастрюлю"?

Нет! Не может быть!

И серенького ждет такая же участь?