От волнения стало сухо во рту.

Никогда прежде я не бежал домой так быстро.

- Мама, давай купим козленка.

- Да ты что! Зачем он нам?

Я не мог объяснить - зачем. Купим - значит спасем.

- Иначе его зарежут, - сказал я, наконец отдышавшись.

- Кого зарежут? - тихо спросила мама.

- Козленка. Серенького, - выдохнул я.

- У нас есть кошка, собака! Что ты привязался к какому-то козленку?

Мне нечего было ответить. Кошка и собака это хорошо.

Но я чувствовал, что над козленком нависла опасность.

Как я мог объяснить, почему я к нему привязался?

Тем более, что где-то в глубине души я понимал.

Что мы никогда не купим козленка.

Потому что его когда-нибудь все равно придется зарезать.

А мы не сможем этого сделать. Поэтому и не купим.

И я вернулся на лужок.

Я подошел к Серому. Он потянулся ко мне своей козлиной мордой.

Я сел на траву. Козленок стоял рядом, я посмотрел в его глаза.

У него, как у всех коз, были странные, горизонтальные зрачки.

Я погладил его по щеке. Потом по лбу, между рогами. Серый вздохнул и лег рядом со мной. Я гладил его жесткую шерсть на спине и мне стало совсем грустно.

Но ничего не случилось. Сидор продолжал приводить Серого на лужок.

И я успокоился.

Незаметно подошла осень.

Я пошел в школу. В первый класс.

Теперь у меня было совсем мало свободного времени.

Но, несмотря на это, после уроков, уже к вечеру, я каждый день находил время, чтоб заглянуть на лужок.

Серый, похоже, ждал меня.

Завидев издали, что я иду к нему, он начинал громко кричать.

При этом он становился на задние лапы и так и стоял. Смешно!

Когда я подходил, он осторожно тыкался мордой в мои руки.

Он знал, что я ему непременно что-нибудь должен принести.

В ноябре пошли дожди. Мелкие, холодные, долгие.