- Ты думаешь, у меня столько денег, что я могу кормить всяких беспутных воришек вроде тебя? - насмешливо ответила старая дева. - На земле слишком много детей, и добрые люди не в состоянии всех их прокормить!
Глаза ребенка наполнились слезами.
- Может быть, вы позволите мне только попить немножко молока, которое вы налили в миску своему коту? - сказал он и робко протянул руку к миске.
Сиано почувствовал грозящую ему опасность: еще никто никогда не прикасался к его молоку и телячьим мозгам. Он понял, что необходимо предотвратить это кощунство, и, когда детская ручонка приблизилась к нему, царапнул ее когтем.
- Давай, Сиано, царапай его, кусай, вырви ему глаз! - завопила Альфонсина, глаза которой злобно заблестели.
Кот уже приготовился к новому нападению, но тут произошло нечто необычайное: ребенок исчез, оставив в комнате лишь странный мерцающий свет, а чей-то низкий, сильный голос произнес:
- Ту, в которой не оказалось чувства сострадания, постигнет тревога и смерть; тот, кто не сумел поделиться с ближним, познает голод и холод!
И дверь сама захлопнулась...
В комнате ничто не изменилось, языки пламени по-прежнему играли в камине, молоко и телячьи мозги были так же привлекательны... Альфонсина Машемьетт пожала своими худыми плечами, спокойно приготовила суп, съела его и затем уснула, не думая о детях, чародеях и злом роке.
На следующий день Альфонсина поднялась так же спокойно, как улеглась накануне, и открыла ставни. Погода стояла великолепная; солнце играло на снегу, и его несколько бледный лик казался веселым.
- Сиано, - позвала старая дева, - пойди подыши немного свежим воздухом!
Ее приглашение осталось без ответа. Правда, кот имел обыкновение долго спать по утрам, и поэтому Альфонсина, не тревожась, отправилась в деревню купить ему молока.