Бывший лётчик хотел эффектно покинуть чуланчик, но Таня — хитрая девушка.

— Анатолий Егорович…

— Ну?

— Вы сказали, что чуть-чуть в меня не влюбились.

— Чуть-чуть не считается.

— Считается, Я с первого класса по десятый всё время чуть-чуть не влюблялась в одного мальчика.

— А почему чуть-чуть?

— Потому что он был без ума от другой девочки — Клавы.

— Дурак.

— По-моему, тоже.

— Теперь вы, наверное, замужем за другим?

— Нет. Теперь, когда та девочка вышла замуж не за него, а за другого, он от меня без ума.

— А вы?

— Колеблюсь. Боюсь, что он Клаву не забыл.

— Карусель какая-то. Но интересно.

— Ещё бы. Вы даже себе представить не можете, до какой степени!

— Со стороны. А вам должно быть очень мучительно.

— Мне иногда удаётся — со стороны. Иначе бы не выдержала.

— Зачем же вам моё «чуть-чуть», когда я стар и к тому же женат? У меня внуки.

— Пригодится.

— Вы странная девушка.

— Обыкновенная. Если бы этого «чуть-чуть» совсем не существовало, из дома выходить скукота одна.

— Ах вот вы какая! А не боитесь, что я вдруг не на шутку? Потеряв голову?

— Нет. Вы друг профессора Корнильева, а он не дружит с идиотами.

— Вы думаете, будто о жизни знаете что-то лучше меня?

— Уверена. Вот вы же побрились и костюм надели. Теперь вам есть захочется.

— Потому что вы мне два раза улыбнулись?

— Нет, потому что вы побрились.

Анатолий Егорович смотрел сквозь давно не мытые стёкла лоджии, и ему видны были окна хирургического корпуса, откуда спускались вниз верёвочки, а потом взвивались вверх с привязанными к ним хозяйственными сумками. И вдруг распахнулось ещё одно окно.

Возникшая в нём девушка показала пареньку, топтавшемуся внизу, небольшой свёрток и жестом объяснила: «Это тебе». Паренёк отрицательно покачал головой, но девушка повелительно повторила жест: «Тебе!» — и, привязав свёрток к верёвке, быстро спустила его вниз. Анатолий Егорович давно уже держал Таню за руку: смотрите, мол, смотрите. И Таня смотрела. Как только паренёк отвязал свёрток от верёвки, девушка захлопнула окно и исчезла.