— Весёленькое местечко! — сказал Анатолий Егорович, когда Таня привела его в один из таких чуланчиков.

— Не обращайте внимания! — сказала Таня. — Сейчас вы про всё это забудете.

— Вы уверены? — засомневался Анатолий Егорович.

— Вполне! — Таня вытащила из какого-то стерилизатора аккуратный свёрток и начала его разворачивать.

Перед удивлённым взором бывшего лётчика сначала возникла бутылка «Столичной», потом банка пастеризованных огурцов, булка и две мензурки. Для сервировки «стола» Таня воспользовалась марлевой салфеткой. Для вылавливания огурцов из банки она припасла пинцет.

— Что это? — спросил Анатолий Егорович.

— Передача, — победоносно ответила Таня. — Я знаю, вы Машу просили, а она отказалась.

— Маша поступила, как ей долг велит, а вы…

— Что я? — спросила Таня и, вынув из стерилизатора пачку «Шипки», закурила.

— Вы…

— Ну-ну, договаривайте…

Анатолий Егорович с трудом подавил в себе возмущение.

— Я не пью, Таня. В рот не беру после фронта, — сказал он спокойно.

— Вы думаете, что я принесла бы вам поллитровку, если бы этого не знала?

Анатолий Егорович растерялся.

— Ничего не понимаю.

— Я всегда говорю: больница немного похожа на фронт.

— Поэтому вы курите?

— Поэтому.

— Ясно. Знаете, в чём вы ошибаетесь? На фронте другой страх. Он снаружи. Я могу с ним бороться. Он хочет прошить меня разрывными пулями. А я увёртываюсь. Там у меня у самого в руках пулемёт. Я этот страх расстрелять могу. Убьют — сгоряча не замечу.

— А в больнице?

— Тут страх внутри. И сам я с ним разделаться не могу. Маюсь. Гадаю на кофейной гуще. Не с кем драться, понимаете? Наоборот, все меня спасти хотят, а я же знаю, у вас не всегда получается. Как говорится — медицина бессильна. Так что собирайте свои манатки. Спасибо за внимание.