Анатолий Алексин

Сигнальщики и горнисты

У каждого человека должно быть имя (это обязательно!) и может быть прозвище (если придумают!). У меня же при одном имени было целых два прозвища!

Сперва прозвали Горнистом. Но на горне я никогда не играл: не было слуха. Много лет прошло с той поры, а слух у меня так и не появился... Разные песни я и сейчас исполняю на один и тот же мотив.

- Всех авторов уравнял в правах! - с грустью когда-то шутила мама, как бы сочувствуя композиторам.

Она ощущала постоянную потребность сочувствовать людям. Даже тем, которые, на мой взгляд, в сочувствии не нуждались.

- Все в этом нуждаются, - уверяла она. - Безоблачных судеб нет.

Облака - еще ничего: от них не бывает грозы. А над маминой судьбой два раза собирались такие тучи, что ей до конца жизни могли бы чудиться громы и молнии. Но не чудились.

У нее был единственный брат... Мой дядя. Как только я стал что-либо понимать, мама рассказала, что брат ее погиб на войне. Ему было всего восемнадцать - и я вслед за мамой называл его просто Андрюшей.

У нее был единственный муж. Мой отец... Он тоже воевал. Но вернулся домой.

- Вернулся, чтобы проститься, - говорила мама.

На фронте отца засыпало землей. Он был сильно контужен. Его откопали... Но контузия осталась в нем - и через тридцать лет вновь засыпала землей. Уже навсегда.

- Ненавижу войну! - говорила мама.

Слово "ненавижу" звучало в ее устах так странно, что я каждый раз вздрагивал.

"Нина Васильевна - наш добрый гений!" - восклицали соседи из разных квартир. И лишь сосед по фамилии Гнедков, живший прямо под нами, встретив маму, начинал заботливо поучать ее:

- Не расшибайтесь, Нина Васильевна. Не оценят! Поверьте: каждый будет судить о вас не по тому, что вы свершили для других, а лишь по тому, что сделали для него. Персонально. Изменить человечество - это не в ваших силах.