Голос у Гнедкова был вкрадчивый, въедливый. Он доверительно заглядывал в глаза, особенно когда говорил про все человечество, которое не устраивало и раздражало его.
Почему меня прозвали Горнистом?
Этого я не могу сказать, пока не дойду до одной истории, которая сама все объяснит: скромность украшает человека. Хотя, как сказала мне учительница Екатерина Ильинична, с которой вы познакомитесь несколько позже, "скромность, не живет в одиночку". Она пояснила:
- Когда мы говорим, что человек скромен, надо мысленно подразумевать "но": отважен, но скромен; талантлив, но скромен... А сказать "скромен, но скромен", - нельзя. Чего скромничать, если не имеешь других достоинств?
Про Екатерину Ильиничну я бы сказал: умная, но скромная; честная, но скромная; просто замечательная, но скромная... Ну и так далее! Вы сами убедитесь. Она первая прозвала меня Горнистом. А потом переименовала в Сигнальщика. Почему? И об этом вы узнаете, как говорится, в свое время.
Буду рассказывать по порядку, чтобы не сбиться. Тем более что все это было уже давно.
Мама была педиатром. Проще говоря, детским врачом. Но дети нашего дома к ней за советами не обращались: в юную пору человек ощущает себя бессмертным и не думает о недугах. Взрослые же не давали маме прохода: было известно, что, ухаживая за больным мужем, то есть за моим отцом, мама овладела всеми медицинскими специальностями.
- Ваша квартира напоминает процедурный кабинет: делаете уколы, измеряете давление, - укорял маму Гнедков, живший под нами. - Если б я был вашим мужем, я бы этого не допустил!
Я радовался, что Гнедков никогда не мог стать маминым мужем.
Но на всякий случай предупредил:
- Не думай, что он заботится о тебе: плохие не могут любить хороших.
- Но, к сожалению, хорошие иногда любят плохих, - со вздохом ответила она. - Это случается.
- Щедрой вас, поверьте, будет считать лишь тот, кого вы облагодетельствуете, - втолковывал маме, доверительно заглядывая ей в глаза, Гнедков с нижнего этажа. - А всех, Нина Васильевна, благодеяниями не охватишь! Да и охваченные скоро забудут...