- Довоенные штемпели, - сказала мама. - Другой шрифт. Все по-иному... Так и вижу на плите примусы вместо конфорок! - Мама вернулась к современности и выключила газ. - Как же ты будешь искать?

- Надо, я думаю, прочитать письма и по их содержанию...

- Тебе, что ли, писали? - перебила она.

- А как же тогда?

- Есть живые свидетели. - Она задумалась, накрутила на палец свою мальчишескую челку. - Вернее, свидетельница.

- Она сможет определить?

- Сможет. По инициалам... И, безусловно, по почеркам!

- Через столько лет? Ну, это ты...

- Сможет! Андрюша говорил: "Екатерину Ильиничну не обманешь. Она каждого из нас по почерку знает: в прямом и переносном смысле".

- Кто это?

- Их классная руководительница. Живет близко... Через дорогу. Прогуливается по вечерам, вышагивает по переулку согласно моим предписаниям. Чтоб не вступать в конфликт с организмом! Помню, какой она молодая была... Уже тогда в характерах разбиралась. Сама ученикам прозвища придумывала. Ничего себе? И всегда снайперски точно! Так приклеивала, что если владельцу прозвище и не нравилось, отодрать было невозможно.

- А как она Андрюшу прозвала?

- Горнистом.

Я сравнивал фотографию на стене с женщиной, которая стояла рядом.

- Величественно я выглядела, не правда ли?

- Выглядели, - ответил я с детской прямолинейностью, которую не всегда умел вовремя обуздать.

- У нас с тобой родственные манеры, - сказала Екатерина Ильинична. - Я тоже не подвергаю фразы предварительной обработке.

- Мой дядя рассказывал...

Она перебила:

- Знаешь, как Андрюша именовал меня? Прости, но дядей я его называть не могу.

- И я... первый раз назвал.

- Он именовал меня классной руководительницей. Делал ударение на первом слове - и оно становилось оценкой. Теперь руководить некем. А я привыкла!