Вокруг поилки сидели угрюмые жуки и пауки-сенокосцы на высоких соломенных ногах. Они тоже пришли пить воду.
Покончив со старым бочонком, Капа подняла крышку чугуна. Бычки с перцем были готовы. Капа ухватила тряпкой чугун и внесла в дом.
Дед тонко заточенным ножом резал на дощечке табачные листья.
Георгий подмигнул Капе в сторону деда. Капа улыбнулась и в ответ тоже подмигнула.
— Над стариком смешки выстраиваете…
Поднял голову дед Ермак, нашел под рукой трубку и набил ее табаком.
Капа сбегала и принесла в щипцах уголек из мангала.
Дед положил уголек в трубку. Трубка вздохнула и ожила.
2
Бычки со стручковым перцем оказались под силу одному деду Ермаку.
Георгий откладывал ложку, кашлял и вытирал рукавом глаза. Капа крепилась, но потом тоже начала кашлять и смахивать слезы.
— Прошибает, злоязычники! — подшучивал дед Ермак. — Хилое вы племя, на ратный подвиг неспособное.
— Нет, способное, — ответила Капа, все еще со слезами на ресницах. — Только без ваших стручков и бычков!
— В прежние года, — важно поднял ложку дед, — когда я служил в пушкарях в Шестом Яртаульском семисотенном гвардейском…
Тут во дворе хрипло, как треснутый кувшин, заблеял Разбой.
— Вражья сила! — Дед бросил ложку. — Припожаловал! Сейчас учинит шкоду!
Капа и Георгий выбежали на порог.
Автомобиль окружили козлы. Разбой взобрался в кабину, что-то дожевывал и покрикивал — подбадривал дружков.
Георгий схватил лопату, которая стояла на пороге, и начал разгонять стадо.
Разбой подпрыгнул, боднул лопату и убежал за угол дома.
— Сигареты слопал, — сказал Георгий, поднимая со дна машины пустую пачку. — Ни единой не оставил.