Из-за угла высунулась повыдерганная борода и косящий черный глаз.

— Поймаю — привяжу за бороду к машине и отвезу на меховую фабрику! Слышишь! — пригрозил Георгий Разбою. — Так и запомни!

Разбой ответил треснутым кувшином и убрал бороду.

Георгий поставил лопату на порог и спросил у Капы:

— Может, в магазин подвезти? Чего по хозяйству нужно?

— Дедусь! — крикнула Капа в дом. — У нас чай кончается. Я поеду в Джурчи!

— Поезжай.

Дед сидел у открытого окна и вновь набивал трубку.

Капа взяла кошелку, положила неполную бутылку козьего молока и кусок хлеба.

Георгий развернул автомобиль. Капа села, как всегда, впереди. Кошелку пристроила у ног, чтобы не пролить молоко. Георгий дал газ, и автомобиль помчался.

Пустая бочка громко тряслась на буграх, насыпанных хомяками у своих нор. Из-под колес часто выскакивали дикие кролики. Они расплодились на стрелке. Хлопая желто-синими крыльями, вспархивали сизоворонки и опять садились, исчезали среди песков.

В низине, где густо цвели дроки, Капа попросила Георгия остановиться. Она достала из кошелки бутылку молока и подошла к дрокам:

— Марик, Марик!

Никто не показывался. Капа тихонько присвистнула и зашипела:

— Пст-шш… Пст-шш…

Из дроков высунулась голова ужа.

Капа протянула ладонь:

— Марик, это я, Капа!

Марик положил на ладонь голову и закрыл глаза.

— Марик, я спешу в Джурчи, в магазин, — сказала Капа. — Буду возвращаться — тогда с тобой посижу.

Капа отыскала в кустах блюдце, которое она здесь прятала, и налила молока.

Махнула Марику на прощание рукой и пошла к автомобилю.

Возле деревянного настила через сухую канаву Георгий сам остановил машину.

Под настилом жил второй Капин приятель — кролик Пухляш. Серый с черным рваным ухом. Когда Пухляш был еще маленьким, ухо ему порвал кобчик.