— Он имеет отношение к царскому министру Кушелеву-Безбородко?

— Нет, — сказал Михайла Михайлович. — Насколько мне известно.

Инспектор хотел пожать плечами, но не пожал, так как обнаружил под работой Кушелева-Безбородко меня: Сиракузова-Каменева-Лапина.

— Милый Михайла Михайлович, — деревянно сказал инспектор. — Я, конечно, понимаю: человек не властен выбирать фамилию. Но у вас тут прямо какие-то итальянцы! Паноптикум. У тех все, правда, тройные фамилии, но у вас…

— Это у испанцев тройные, — несчастно сказал Михайла Михайлович.

Инспектор развёл руками.

И чтобы не попросил он для сверки журнал, потому что видел Михайла Михайлович: в душу инспектора закрадывается сомнение, Михайла Михайлович быстро сказал:

— Если разобраться, у нас тоже есть тройные фамилии. Попадаются. Семёнов-Тян-Шанский, например… или Доливо-Добровский… или Мамин-Сибиряк…

— Ну, хорошо, — задумчиво сказал инспектор. — Знания у них всё же кое-какие есть. Экспериментируйте. Вы — молодой учитель… Столовая у вас до какого часа работает?

…Вернувшись от нас домой, Михайла Михайлович первым делом принялся за свой портфель.

— Чтобы никто не смел попрекать меня, — отдирая металлическую табличку с дарственной надписью, сказал он, — я его выкину… Если человека уважают — пусть не дарят ему об этом таблички… А с получки, — продолжал он, выдёргивая из портфеля заклёпки, — я куплю себе новый…

10. Откуда взялся у нас Михайла Михайлович

Откуда же появился в нашей семье Михайла Михайлович, если он не был ни Сиракузовым, ни Лапиным, а был всего-навсего Зарынкиным?

До своего появления в Монетке он жил и работал в Москве (водил экскурсии в храме Василия Блаженного) и слыхом не слыхивал ничего ни про нас, ни про сиракузовскую сестру Брониславу, шеф-повара городской столовой.