13. Жизнь и приключения Ферапонта Григорьевича (в очень коротком изложении)

Уже с порога я объявил ему, что мне всё про него известно.

— Ну, не всё, положим, — сказал Ферапонт Григорьевич, но я видел, как он смутился.

— У нас нет семейного склепа, — сказал я.

— Нет, — сказал он.

— И умирать вы тоже не собирались…

— Не собирался, — сказал он.

— Зачем же тогда…

— Виноват, — сказал Ферапонт Григорьевич и ещё раз, подумав, сказал: — Виноват.

И тогда я заявил, что мне и другое известно: что он был мужем тётки Розы: тётка Роза сама это подтвердила.

— Да, — чуть помедлив, сказал Ферапонт Григорьевич, — был, был. Отрицать бессмысленно. Это случилось весной тысяча девятьсот сорок седьмого года в Мурманске. Тётка Роза жила в гостинице, а я ходил в рейс к банке Лафонтена и только-только вернулся…

— Зачем?

— Зачем вернулся? Вероятно, за тем, чтобы познакомиться с тёткой Розой… — Ферапонт Григорьевич извиняюще улыбнулся.

— А до этого? — Я твёрдо решил выяснить сегодня всю правду, а до тех пор не выпускать Ферапонта Григорьевича из своих рук: слишком долго они все водили меня за нос.

— А до этого, с твоего разрешения, я ловил селёдку и был свободным человеком.

Он крутнул глобус, который стоял у него на прилавке, и ткнул пальцем:

— Вот здесь.

Судя по всему, банка Лафонтена находилась в Норвежском море, далеко от Монетки.

— Что тебя ещё интересует? — спросил он. — Говори сейчас — я люблю… э-э… любознательных людей.

— Что было дальше, — сказал я.

— А дальше… или я приезжал к ней в отпуск, или она приезжала в отпуск ко мне. Видишь ли, каждый из нас не хотел бросать свою работу. Я не хотел бросать свою — у банки Лафонтена, а она свою — в Монетке.

— Значит, она жила здесь, а вы там? — спросил я.