- Не признался. Ну это дело его - не новичок. На этот раз влепят ему на всю катушку...

Белов дочитал обвинительное заключение, полистал пухлый том и размашисто подписался под словом "утверждаю".

- А как обстоит дело с убийством на даче Золотовых?

- Вчера делал дополнительный осмотр, сегодня допрашивал подозреваемую...

- Ее фамилия Вершикова, если не ошибаюсь? - Шеф не ошибался и знал это, просто хотел продемонстрировать свою осведомленность и блеснуть памятью - маленькие слабости свойственны людям. - Ну и что она? Признается?

- Признается-то признается, да как-то странно. Дескать, убила, а как - не помню, по деталям ничего не дает.

- Это объяснимо - вечеринка, выпивка... В общем-то дело несложное. Надо в этом месяце и закончить.

Шеф внимательно разглядывал меня. Он был массивным, внушительного вида мужчиной с крупными, простоватыми чертами лица и имел привычку изучающе рассматривать собеседника. Один глаз он потерял на войне, протез был подобран умело, и долгое время я не мог определить, какой глаз у него живой, а какой - стеклянный, и оттого испытывал неловкость, когда он вот так, в упор, меня рассматривал.

- И еще вот что. У меня был Золотов-старший...

- Интересно, когда же он успел?

- ...Он просил как можно деликатней отнестись к ним. Они уважаемые люди, и так уже травмированы, а тут следствие, повестки, огласка, ну вы понимаете... Так что постарайтесь как-нибудь помягче. Может быть, вообще не будет необходимости их допрашивать...

- Такая необходимость уже есть! - Я не любил подобных разговоров.

- ...а если все-таки понадобится, то можно вызвать по телефону, одним словом, поделикатней. Мы же должны внимательно относиться к людям, с пониманием...

Это уже начинались нравоучения, до которых шеф большой охотник.

- ...проявить терпимость и такт. Так?

Он выжидающе посмотрел на меня, ожидая подтверждения.