— Надо бы порыскать вокруг, жратву поискать, — сказал Груша.

— Тут вокруг волки рыщут, как бы ты сам жратвой не оказался, — реготнул Утконос.

— Так часто бывает — пошел за харевом, а самого отхарили. — Зубач длинно плюнул в костер.

— Мы раз рванули с пересылки и "корову" прихватили. Здоровый такой фраер, молодой, из деревни. Забили баки: мол, нам сила твоя в пути нужна, потом всю жизнь в авторитете ходить будешь…

— И что? — заинтересовался Катала.

— Через плечо. Двести километров по тундре, три дня он сам шел, а потом мы его разделали. Тем и продержались всю дорогу.

— И как она, человечинка? — не унимался Катала.

— Ништяк. Сладковатая, сытная…

— Тихо! — Утконос привстал, вглядываясь в темноту. — Слышьте, кажись, ходит кто-то…

У костра наступила настороженная тишина. Вокруг шелестел ночной лес, но в обычном шумовом фоне Расписной разобрал лишний звук.

— Чего хипешишься, — процедил Зубач. — Вроде без кайфа, а глюки ловишь!

— Кому здесь ходить… Только зверям, — поддержал его Катала.

— Сука буду, слышал…

— Я вкуса не разобрал, — сказал Катала.

— Чего?

— Раз дрался с одним рогометом, ухо ему и отгрыз. Только сразу выплюнул, не распробовал. Соленое вроде…

— Ша! — вскинул ладонь Расписной.

Снова все смолкли, и вновь донесся запоздавший хруст. Расписной понял, что к ним подбирается человек и сейчас он замер на месте с поднятой ногой.

— У кого пушка? Быстро!

Зубач заерзал, сунул под себя руку и суетливо достал пистолет, неловко поворачивая ствол то в одну, то в другую сторону. Он явно ничего подозрительного не слышал.