Кровь снова залила глаза.

Теперь Колчин слышал быстрые удаляющиеся шаги, несколько раз пальнул на звук. Затем выщелкнул расстрелянную обойму. Покопался в кармане разгрузочного жилета. За домом слышались одиночные выстрелы — по нападавшим кто-то из бандитов бил картечью из ружья. Оперативники отвечали короткими автоматными очередями. Колчин нашел в кармашке снаряженную обойму, вставил ее в пистолетную рукоятку и передернул затвор:

— Сдавайтесь!.. Выходите с поднятыми... Сукины дети...

В ответ Колчин услышал, как в сарае заработал на высоких оборотах автомобильный двигатель.

В следующую секунду торцевая стена, сколоченная из почерневших от времени досок, пошатнулась и рухнула на землю, подняв над двором столб пыли. Несколько деревяшек и листовое железо, приколоченные к стене для прочности, разлетелись по двору. Сарай, готовый завалиться на сторону, зашатался, но каким-то чудом устоял. Кусок железного листа, описав в воздухе дугу, врезался в левую руку Колчина, выше локтя. Застонав от боли, он едва не выронил пистолет.

В ту же секунду свет автомобильных фар ударил в лицо. Темно-синяя пятидверная «Нива» с усиленным бампером вырулила из сарая. Оказавшийся на ее пути Колчин едва не попал под колеса, успев в последний момент откатиться в сторону. «Нива», не разогнавшись, проехала по телам убитых оперативников. Притормозила перед домом.

Еще один человек, с автоматом Калашникова в руках, перепрыгнул через низкий подоконник и пустил последнюю очередь куда-то в темноту. Это же Хапка, — узнал Колчин.

— Уйдет ведь, сука! — через силу прошептал он, и язык перестал его слушаться.

Он выставил вперед руку с пистолетом, но прицельно выстрелить мешала кровь, заливавшая глаза. Дважды Колчин пальнул в Хапку и дважды по колесам «Нивы». И промазал.