В это мгновение Хапка, освещенный пламенем горящего дома, оказался удобной мишенью. Он бросил автомат на землю и уже был готов юркнуть в распахнутую заднюю дверь автомобиля. Но не сумел сделать последнего шага. Даже не шага, половины шага. Колчин не услышал выстрела, не понял, кто стрелял, откуда прилетела пуля. Хапка вдруг замер. Обхватил горло двумя ладонями, захрипел и медленно осел на колени. Видимо, пуля задела сонную артерию.

Задняя дверца захлопнулась, машина медленно двинулась с места. Протаранила бампером забор. Продольные жерди, прибитые к врытым в землю столбам, поломались, как спички. Превозмогая боль, Колчин вскочил на ноги, побежал за машиной. На бегу он переложил пару снаряженных пистолетных обойм в брючный карман, расстегнул застежки разгрузочного жилета, сбросил его на землю.

Развернувшись, «Нива» вырулила на узкую грунтовую дорогу с глубокими колеями и поехала в низину, поднимая за собой пыльный шлейф. Пуля, пущенная Миратовым вдогонку машине, выбила заднее стекло, разлетевшееся в мелкие осколки. Сунув пистолет под ремень, Колчин через проем в заборе выбежал на улицу, расстегнув липучки бронежилета, бросился следом за машиной. Миратов что-то прокричал утробным срывающимся голосом, но слов уже нельзя было разобрать.

В кустах на другой стороне улицы прятались какие-то люди, мужчины и дети, сбежавшиеся с окрестных дворов поглазеть на стрельбу и пожар. Колчин сбросил с плеч бронежилет, оставшись в светлой рубашке с короткими рукавами. Он видел задние фонари «Нивы», которые медленно удалялись и, кажется, уж готовы были скрыться из виду. Рука, поврежденная упавшим на нее куском листового железа, болела какой-то странной пульсирующей болью. Пальцы и предплечье наливались тяжестью и начинали неметь.

Колчин наддал. Без бронежилета под горку бежалось легко. Казалось, подошвы кроссовок не касаются земли.