— Не могу. Плохо!..

Мужик опустил руки, прижал ладони к животу, сведенному судорогой. Потом упал на колени, уперся ладонями в землю. Он стоял на карачках и блевал добрых пять минут. Затем с трудом поднялся на ноги.

Миратов тоже встал с земли, выставил вперед пистолет. Велел мужику приблизиться медленными шагами. Затем приказал вытянуть вперед руки, сомкнуть запястья. Дроздов заковал мужика в браслеты и побежал к дому, чтобы оттащить тела убитых оперативников подальше от огня.

— Есть в доме еще кто, сука? — Миратов направил ствол пистолета в живот незнакомцу.

— Я один... — Мужчина прижал к груди скованные браслетами руки. — Клянусь. Меня бросили... Будь они прокляты!

— Как тебя зовут?

— Витя. Виктор Андреевич Анисимов.

— Почему сразу не сдался?

— Боялся. Они предупредили меня, что пленных здесь не берут. Кончают на месте...

Решив отложить допрос до лучших времен, Миратов стал разглядывать патронташи задержанного. Гнезда оказались пустыми. Все до единого. Этот Анисимов, если он действительно Анисимов, сдался только после того, как расстрелял последний патрон.

Майор оглянулся на дом. Стропила затрещали и рухнули вниз. Крыша обвалилась. В черное небо взлетел огненный сноп искр. Да, теперь вопросы о том, кто еще мог находиться в доме, не имеют смысла. Возможно, на пепелище найдется один или два обгорелых трупа.

Сунув два пальца в рот, Миратов свистнул три раза. Это был сигнал к тому, что дело закончено.

«Жигули» медленно, но верно нагоняли «Ниву». Сейчас, в азарте погони, Колчин вдруг почувствовал себя бодрым и здоровым, словно обрел второе дыхание. Кровь на лбу запеклась, рана быстро подсыхала. Но левая рука по-прежнему не слушалась.

Когда расстояние между автомобилями сократилось до пятидесяти метров, впереди показался знак крутого поворота.