Свет в окнах погас в половине второго ночи. Но майор Миратов не спешил действовать.

— Подождем, — прошептал он. — Еще хоть четверть часа подождем.

— Торопиться некуда, — прошептал в ответ Колчин. — Когда я еще так на теплом песочке полежу?..

Со стороны Каспия дул ветерок, не приносивший облегчения после жаркого, наполненного солнцем и духотой дня. Наоборот, поднятый им песок налипал на влажную от пота кожу, набивался в нос, щекотал ноздри и скрипел на зубах. Колчин тыкался лицом в землю и чихал. Время от времени он доставал из кармана маленькую фляжку с теплой солоноватой водой, смачивал губы и делал мелкий расчетливый глоток.

Колчин дотронулся до плеча Миратова.

— Слушай, тут змеи водятся?

Булат Миратов, занятый другими мыслями, не сразу понял смысл вопроса. Сейчас он жалел, что согласился на уговоры московского гостя и взял его на опасное дело. Случись с Колчиным неприятность, а пулю получить проще простого, с кого спросит начальство? Эдак можно и погоны потерять.

— Змеи? — переспросил Миратов. — Конечно, водятся. Тут много змей.

— И ядовитые есть?

— Разные.

— Спасибо, обрадовал, — вздохнул Колчин.

От дома, который занимал Хапалаев и его друзья, оперативников отделяли три-четыре десятка метров, песок, поросль многолетних цветов вперемежку с сорняками и рахитичные кустики молодого винограда. Последний дождь капал здесь, кажется, прошлой весной. Виноградные листья пожухли, скукожились, цветы опустили головки и уже не источали сладкого аромата. Колчин чуял запах термоядерного одеколона «Горная резеда», которым, выезжая на задание, Миратов обильно смочил шею, волосы и затылок. Еще сюда долетало зловоние близкой выгребной ямы и ароматы сортира, будка которого, сколоченная из неструганого горбыля, стояла слева, с подветренной стороны. Сочетание запахов гниющих нечистот и терпкого одеколона рождало приступы близкой непроходящей тошноты и легкого головокружения.