Миратов снова взглянул на циферблат: отмеренные четверть часа давно кончились. Набрав в легкие воздуха, майор сунул в рот два пальца, готовый коротко свистнуть, подав знак к началу операции. Но неожиданно замер, вытащил пальцы изо рта и прижал голову к земле. На оранжевую луну, висевшую в небе, набежала туча, очертания построек исчезли. В двух шагах не видно ни зги. Из этой темноты до Колчина долетел скрип рассохшейся двери. Какой-то тип вышел на порог хибары, прикурил сигарету и медленно, боясь оступиться в темноте, зашагал через двор к сортиру. Тропинка пролегала в трех метрах от того места, где залег Колчин. Музыка, доносящаяся с круизного теплохода, неожиданно оборвалась. Цикады больше не выводили свои трели. Одышка перестала мучить Миратова, майор задержал дыхание.

Человек приближался, под подметками башмаков потрескивали мелкие камушки и песок. Левой рукой Колчин нащупал на поясном ремне ножны, вытянул за рукоятку нож с обоюдоострым клинком. Правую ладонь прижал к земле. Если бандит заметит Колчина... Что ж, тогда нужно, оттолкнувшись от земли, прыгнуть вперед, ударить незнакомца грудью в бедро, сбить ног. Полоснуть по шее ножом.

Но все обошлось.

Человек прошагал мимо распластавшегося на земле Колчина, хлопнул дверью сортира, повернул щеколду. Пару минут Колчин слушал доносившиеся из кабинки физиологические звуки. Видимо, мужик не прокипятил сомнительное козье молоко, что утром принесла глухая старуха, и теперь его скрутило. Колчин, работая локтями, подполз к Миратову, приложил палец к губам и провел указательным пальцем по горлу. На секунду Миратов задумался над предложением Колчина, но не дольше чем на секунду. И отрицательно покачал головой. Один шанс к трем, что человек, сидевший в будке, и есть Хапалаев. А Хапка нужен следствию живым, с мертвого показаний не снимешь.

— Это не он, — прошептал Колчин в ухо майору, словно прочитал его мысли. — У этого светлые волосы. А Хапка брюнет, с усами. И ростом выше.