— Ваше преподобие, — шепотом обратился к нему привратник. — Достопочтенный господин Сугавара желает засвидетельствовать вам свое почтение.

Бусинки четок продолжали двигаться. Наконец истонченные временем веки поднялись, и блеклые выцветшие глаза устремились на Акитаду.

— Это какой же Сугавара? Не Мичицанэ ли? — Голос Гэнсина напоминал шорох сухих листьев.

Мичицанэ. Давно усопший, хотя и не преданный забвению.

— Нет, ваше преподобие, — сказал Акитада, шагнув вперед и раскланиваясь. — Боюсь, я совсем не тот, о ком вы упомянули, и мало имею общего с моим прославленным предком. Я Акитада, с недавних пор занимающий временный пост наместника провинции Эчиго. — Эти слова он произнес со странной смесью гордости и смирения. Назначение в Эчиго оказалось уделом не из легких, и никому, кроме самого Акитады, не было известно, каким трудом дались ему его достижения.

Настоятель озадаченно качнул головой:

— Наместник? А я думал… — Он не договорил, и истонченные веки снова опустились.

По всему видно, этот визит вежливости грозил оказаться даже еще более утомительным, чем предполагал Акитада. Он мучительно силился подобрать слова, способные сподвигнуть старца хотя бы на подобие беседы.

— Еще несколько лет назад я занимал скромный пост в министерстве юстиции, а теперь вот меня вызывают обратно в столицу.

Веки слегка приподнялись.

— Юстиция? — Гэнсин задумчиво поджал губы. — Ну что ж, юстиция — это неплохо. Вполне достойный выбор. Пожалуйста, Акитада, садитесь. Я рад, что вы наведались ко мне.

Стараясь скрыть удивление, Акитада сел, лихорадочно пытаясь придумать, как объяснить дряхлому священнику, что лишь застигнувшая в пути непогода привела его в этот буддийский монастырь. Вслух же он сказал: