К вечеру вернулся с леденцами. Русалка схватила в горсть леденцов да в рот, так все и съела, а наевшись, заснула...

Кот сидел на краю печки, злой, урчал. Приходит к деду внучонок Федька, говорит:

- Сплети, дед, мочальный кнут...

Отказать нельзя. Принялся дед кнут вить, хоть и не забавно, как раньше бывало.

Глаза старые, за всем не углядишь, а Федька на печку да к решету.

- Деда, а деда, что это? - кричит Федька и тянет русалку за хвост... Она кричит, руками хватается за кирпичи.

- Ах ты озорник! - никогда так не сердился дед Семен; отнял русалку, погладил, а Федьку мочальным кнутом: - Не балуй, не балуй...

Басом ревел Федька:

- Никогда к тебе не приду...

- И не надо.

Замкнулся дед, никого в избу не пускал, ходил мрачный. А мрачнее деда - старый рыжий кот...

- Ох, недоброе, кот, задумал, - говорил дед.

Кот молчал. А русалка просыпалась, клянчила то леденцов, то янтарную нитку. Или еще выдумала:

- Хочу самоцветных камушков, хочу наряжаться.

Нечего делать - продал дед лошадь, принес из города сундучок камушков и янтарную нитку.

- Поиграй, поиграй, золотая, посмейся.

Утром солнце на печь глядело, сидела русалка, свесив зеленый плес с печи, пересыпала камушки из ладони в ладонь, смеялась.

Дед улыбался в густые усы, думал: "Век бы на нее просмотрел".

А кот ходил по пустому хлеву и мяукал хриплым мявом, словно детей хоронил. Потом прокрался в избу. Шерсть дыбом, глаза дикие.

Дед лавку мыл; солнце поднималось, уходило из избы...

- Дед, дед! - закричала русалка. - Разбери крышу, чтобы солнце весь день на меня светило.

Не успел дед повернуться, а кот боком махнул на печь, повалил русалку, искал усатой мордой тонкое горло.

Забилась русалка, вывертывается. Дед на печь, оттащил кота.

- Удуши кота, удуши кота, - плачет русалка.