Проведя ступней по гладкой гранитной поверхности, Римо нащупал уязвимое место и, опустившись на одно колено, правой ладонью коснулся камня.

Живая плоть столкнулась с мертвым гранитом, и по камню пробежала трещина.

Гранитная глыба распалась на две идеально равные половины, и Римо перепрыгнул на другой камень.

Если не подвернется ничего лучшего, мрачно усмехнувшись, подумал он, можно будет подрабатывать в качестве камнереза.

Усмешка слетела с лица Римо, когда до его слуха донесся окликнувший его скрипучий голос:

– Римо! Это ты?

– Чиун?!

Мастер Синанджу поднял свою птичью голову. Он сидел на скамейке в тенистом прибрежном сквере за россыпью камней, бросая кукурузные хлопья кружившим над ним бакланам и чайкам, и одновременно следил за Римо.

Чиун смял в ладони пакетик из-под попкорна, и бумажный шарик исчез в одном из широких рукавов его кимоно. Затем он встал и зашлепал сандалиями по камням, направляясь к своему ученику. На лице Римо появилось слабое подобие улыбки – возможно, к нему вернулось хорошее настроение.

Однако когда кореец подошел ближе, он увидел, что на лице его ученика лежит печать тревоги. Чиун подумал о том, сколько страданий выпало на долю Римо, и даже искусство Синанджу было здесь бессильно.

Мастер заглянул в глаза Римо и сказал:

– Ты предавался размышлениям.

– Я принял непростое решение, папочка.

В голосе Римо звенела печаль, и мастер Синанджу решил ему помочь.

– Ты хочешь искать новые горизонты?

– Откуда ты знаешь?

– Отец должен знать своего сына.

– Не обижайся, но... то есть я хочу сказать, что у меня ведь нет отца.

– Не совсем так. Ты просто не знаешь своего отца. Ты стоишь здесь и созерцаешь сладкое великолепие мира. Лишенный отца, ты был бы лишен и этой роскоши, поскольку тебя не было бы на свете.

– Понятно. Я имел в виду, что ты мой учитель и мой друг. Но ты мне не отец.