Но кто, черт возьми, ему мстит? И за что? Осин не ощущал за собой вины. Он перебирал дни, месяцы, годы и не находил происшествия, за которое его стоило бы наказывать так жестоко. Он не убивал, не грабил, даже не плодил по свету сирот. Его не за что ненавидеть.

С тем Осин и вышел к Ольге:

— Я не сделал ничего плохого, — сказал тихо. — Меня не за что карать.

— Да? — Ольга улыбнулась ласково и недоверчиво. — Я боялась услышать иное. Слава Богу!

— Что, слава Богу?! — вызверился Виктор, — что ты боялась услышать?! Что?

— Ничего, ничего, успокойся. Раз ты ни в чем не виноват, все в порядке. Это недоразумение, стечение обстоятельств, видимость.

— Какая видимость? — заорал Виктор. — Что ты несешь? Я под колпаком! Под прицелом! Я не знаю, как жить дальше! Не знаю, что меня ждет завтра!

Завтра ждать не пришлось. Беда объявилась сегодня. Зазвенел телефон.

— Да! — Виктор схватил трубку.

— Виктор? — спросил мужской низкий голос. — Узнали? Отлично! Я собственно в отношении Оли звоню. Я сейчас как раз работаю над ее биографией. Что вас больше интересует: пикантные подробности прошлого, постыдное настоящее или отсутствие перспектив в будущем. Что выберете? Любая прихоть за ваши деньги!

Осин нажал на рычаг. Череда коротких гудков сменилась непрерывным зуммером.

— Сволочь! — прорычал, снова впадая в ярость. — Ублюдок! Мудак паскудный! И ты хороша! Трам-тара-там-там!

— Возьми себя в руки! Немедленно! — приказала Ольга, тоже срываясь на крик. — Не будь бабой! Прекрати истерику! И не смей орать на меня, понял?!

— Понял, — Осин очнулся. — Понял, — повторил по слогам. — По-нял, — протянул гласные звуки. Роковая истина торила дорогу в сознание. Кто-то объявил ему войну, кто-то пытается его уничтожить. Кто-то! Кто?

— Я понял. Извини, Оленька, — под прицелом милых глаз требовалась выдержка и спокойствие. Играть Осину не хотелось, на лицемерие не хватало сил.