– Потому что без «баба-а-ах» Очень Большого Салюта не получится.

– А нам зачем такой Очень Большой Салют? – глотая слёзы, опять спросила Пятилетняя Красавица.

– Ну, как же… – растерялся Очень Большой Салют. – Сегодня же самый важный праздник, а самый важный праздник всегда встречают Очень Большим Салютом. Поэтому приходится выбирать: или Очень Большой Салют с «баба-а-ах»… или никакого «баба-а-ах», но тогда и никакого Очень Большого Салюта. А это значит, что все люди, которые пришли посмотреть на звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки, должны отправляться домой и там грустить.

Пятилетняя Красавица снова задумалась и сказала:

– Нет уж, Очень Большой Салют. Я не хочу, чтобы все люди, которые пришли посмотреть на звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки, отправлялись домой и там грустили. Тем более что и мне самой эти звёзды, полосы, дуги, спирали и пучки очень нравятся. Я лучше потерплю бояться «баба-а-ах» и пока постараюсь не плакать.

– Спасибо, – растроганно сказал Очень Большой Салют и опять принялся выделывать чудеса… да почище прежнего! Света на небе стало столько, что весь город был виден как днём! И даже лучше, чем днём, потому что он сделался таким разноцветным, каким днём и не бывает.

Пятилетняя Красавица, соблюдая все правила предосторожности, смотрела на Очень Большой Салют из-за занавески и крепилась как могла… причем ни одной слезинки не упало с её светлых ресничек – лаже когда совсем последний, грандиозный «баба-а-ах» разорвал небо. В этот момент Пятилетняя Красавица закрыла глаза и решила, что сейчас умрёт от страха. Но «баба-а-ах» оказался действительно совсем последний «баба-а-ах»… – и в городе наступила тишина.

Тогда, посмотрев в небо, Пятилетняя Красавица вздохнула и вдруг заметила, что последняя золотая искорка Очень Большого Салюта летит в сторону её дома. Пятилетняя Красавица раскрыла ладошку – искорка осторожно опустилась туда. Она была тёплой и немножко пахла дымом.