— Знаешь, дружище, когда Мастер Тоуд уезжает, он возвращается, непременно став еще несноснее. То он не разговаривает со мной, то начинает дерзить и хамить. Не понимаю: в нашей семье — семье, между прочим, весьма почтенной и благородной — никто и никогда не вел себя так непростительно нагло. Нет, ни я, ни моя родня вовсе не ангелы, но по крайней мере у нас хватает вежливости не выпячивать свои недостатки, а скрывать их от посторонних взоров.

— Ты абсолютно прав, — сочувственно кивнул Крот, в глубине души разделяя безобидное злорадство Барсука и Рэта, не без удовольствия наблюдавших за затянувшимся противостоянием Тоуда и его упрямого подопечного.

— Я уже разуверился в успехе, — простонал Тоуд. — Лучше он не станет — это точно. Уважения к старшим от него тоже не дождешься. Вот сейчас он приедет и пробудет дома до начала учебного года. Что прикажете с ним делать? Чем мне его занять?

— Я тебя понимаю, Тоуд, но признайся: в глубине души тебе ведь нравится, когда он здесь?

Один лишь краткий миг колебался Тоуд, стараясь скрыть свои чувства. Но его импульсивная, энергичная натура не выдержала, и он воскликнул:

— Да, мне очень, очень нравится, когда Мастер Тоуд приезжает ко мне! Он привносит в Тоуд-Холл дыхание жизни, свежесть юности, он… он напоминает мне меня самого в те давние годы, когда я отвечал только за себя. Я думаю, что в душе он вовсе не такой паршивец, каким кажется. Понимаешь, тут дело в том… в том…

— В чем, Тоуд?

— Ладно, так уж и быть, скажу! Когда он здесь, я мучусь, переживаю и страдаю. Но когда его нет, я переживаю, страдаю и мучусь еще сильнее. Я по нему так скучаю, когда он в школе или, как сейчас, на каникулах. Представляешь, этот разгильдяй отправил мне за все лето только две открытки: из Баден-Бадена и Венеции, причем сумел выбрать самые пошлые и безвкусные картинки.