Мастер Тоуд, сам того не зная, произвел изрядное смятение в умах невольных свидетелей его возвращения; это привело к тому, что, обычно ловкий и умелый рулевой, Рэт загляделся или задумался, — в общем, если бы не мастерское владение Племянника багром да своевременная помощь весла, оказавшегося в лапах Крота, удар катера о берег был бы куда ощутимее.

— Все! — заявил Рэт, возвращая судно на правильный курс. — Никаких разговоров на палубе. Любое слово расценивается как бунт на корабле. Все согласны?

— Дядя, но ведь ты тоже видел? — прошептал Племянник чуть позже.

Крот кивнул и тихонько попросил его отложить обсуждение этой темы, учитывая, что настроение Рэта и без того уже изрядно испорчено.

Но разумеется, он все видел. Видел стремительно мчавшуюся машину, в которой на переднем пассажирском сиденье восседал серьезных габаритов и крепкого телосложения джентльмен — связанный и с кляпом во рту. На заднем сиденье находились еще два столь же внушительного вида и сходных параметров джентльмена, свобода которых была ограничена точь-в-точь таким же образом: они были связаны, а рты из заткнуты кляпами.

А на шоферском месте… на шоферском месте, с развевающимся по ветру шарфом, громогласно хохоча безошибочно узнаваемым хохотом, устроилась жаба, жаба очень похожая на Жабу Тоуда в юности, когда Тоуд выделывал номера и выкидывал трюки, наслаждаясь жизнью, порой за чужой счет.

— Но, дядюшка! — взмолился Мастер Тоуд, понимая, что зашел слишком далеко и что некоторая доля уважения в обращении к опекуну едва ли будет излишней. — Ведь если бы вы хоть намекнули, что