Торговец сказал: — Ты видишь, старик, сколько у меня народу остановилось. Надо всем им сначала угодить, и только потом я смогу принять и тебя. Но, все равно, без денег у меня ничего нельзя получить. Напрасно умолял старик, чтобы ему дали хоть немного хлеба и вина для подкрепления сил: он ничего не добился. Тогда он пошел дальше и, отойдя немного от постоялого двора, сказал: — Дай Бог, чтобы вино снова стало водой, как это было раньше. И вот, из ключа опять потекла вода, и торговец, остолбенев, глядел на родник, из которого вдруг исчезло вино, приносившее ему столько барышей. Старик пошел затем к гумну второго брата. Тот стоял среди высоких груд зерна и множества скирд. Старик попросил его дать ему немного зерна, чтобы утолить голод. Но тот сказал: — Разве ты не видишь, старик, что я еще не веял зерна. Откуда я его возьму для тебя? Напрасно умолял старик, но так ничего и не выпросил. Тогда он пошел дальше и, отойдя немного от гумна, молвил: — Дай Бог, чтобы все стало, как было.

Тотчас же скирды и гумно превратились снова в гробницы и тополей, а скупой брат стоял около них смущенный и бедный. Третьего брата старик застал у водопоя, где он, как раз, доил своих овец. Он попросил его: — Сын мой, дай мне немного хлеба, сыра и молока; я устал и ослаб от дальней дороги и меня мучит голод. Пастух ему ответил: — Разве ты не видишь, старик, что мне недосуг? Ты приплелся, как раз, когда у меня больше всего работы. Не могу же я из-за тебя оставить овец недоенными. Напрасно умолял его старик: пастух и слушать его не хотел, и ему пришлось итти дальше. Отойдя немного от водопоя, старик сказал: — Дай Бог, чтобы овцы опять стали тем, чем они были. И овцы мгновенно превратились в немые надгробные плиты, а над ними сидели черные вороны, каркали и били крыльями. Перепуганный пастух стоял, остолбенев, и растерянно оглядывался. Он снова стал бедняком. Наконец, старик пришел в дом четвертого брата Его не было дома: он пас стадо. В убогой горнице сидела его жена и, как раз, пекла на горячей золе каравай из коровьего навоза, которым она хотела обмануть детей и успокоить их голод, когда они попросят хлеба.